Advertise on podcast: Сахаровский лекторий

Это финальный эпизод нашего специального сезона, посвященного 50-летию подписания Хельсинкских соглашений. Почему дипломаты годами обсуждали выполнение Хельсинкских соглашений, что изменил приход Горбачева к власти в СССР, и на что на самом деле оказалась способна Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе.

Это специальный сезон, посвященный 50 летию подписания Хельсинкских соглашений. В трех эпизодах подкаста историк Сергей Лукашевский расскажет, зачем страны НАТО и Варшавского договора решили зафиксировать статус-кво в Европе, и почему СССР согласился подписать международный документ, который обязывал его соблюдать права человека. Во втором эпизоде: о чем в итоге договорились 35 государств, почему документ критиковали и на Западе, и на Востоке, и как советские диссиденты стали примером для правозащитных организаций по всему миру.

Это специальный сезон, посвященный 50 летию подписания Хельсинкских соглашений. В трех эпизодах подкаста историк Сергей Лукашевский расскажет, зачем страны НАТО и Варшавского договора решили зафиксировать статус-кво в Европе, и почему СССР согласился подписать международный документ, который обязывал его соблюдать права человека. В первом выпуске: соглашение между Сталиным и Черчиллем на клочке бумаге, разделенная Европа и кому был важнее статус кво.

Растерянные девяностые, встающие с колен нулевые, псевдоголливуд и «чернуха» десятых и, наконец, идеологизированные сказки и возвращение к старому советскому кино сегодня.

Как работала пропаганда в советских фильмах, которые считались очищенными от политики и подавались как развлечение, и как это искажало картину мира советского зрителя

Почему соцреализм был не искусством и даже не пропагандой, а институцией, заменявшей собой реальный социализм. И как вышло, что нынешняя российская политика исторической реконструкции — прямое следствие этого процесса.

Как литературная проработка советской социальной травмы вместо принятия обернулась посттравматическим синдромом, и почему наше настоящее превратилось в историческую реконструкцию.

Что такое боль памяти и как работал главный прием литературы соцреализма — дереализация действительности.

Вторая лекция о литературном каноне как способе утверждения национального превосходства и оправдания насилия. Мария Майофис на примере сочинений Достоевского и Сухово-Кобылина показывает, как может работать идея альтернативного канона, а также историзация классических текстов.

Что такое идея литературного канона, почему она стала основанием для политики национального превосходства и культурного консерватизма, и как эту ситуацию можно исправить.

Идеологию в нынешней России заменила политика памяти палачей. Ее формируют политический неомедиевализм, то есть поклонение русскому средневековью, и ресталинизация. Именно они — одна из основ нового общественного договора. Лекция основана на материалах книги Дины Хапаевой «Террор и память. Политический неомедиевализм и ресталинизация в путинской России». Париж, 2025.

Война — это квинтэссенция модернизационного планирования, в котором Россия живет на протяжении столетий. Можно ли выйти из порочного круга игры в догонялки и как это связано с отношениями интеллигенции и народа.

Почему люди в России не сопротивляются диктатуре, и как вышло, что такое поведение противоречит идеологии позднесоветского времени, зато является закономерным следствием неолиберальных реформ 90-х. В эпизоде использованы фрагменты песен из к/ф «Приключения Электроника», 1979, музыка Евгения Крылатова, стихи Юрия Энтина.

Эволюция роли войны и военной службы в истории России с точки зрения социолога: в чем особенности российского милитаризма и почему сегодняшнее общество принимает войну.

Чем характерны российские конспирологические теории, что и кто за ними стоит и почему конспирология оказалась так популярна и востребована в современной России.