Advertise on podcast: Юнгианские беседы с Гусаровой Стеллой

О выпускеЭто разговор о картине, в которой отражается не только художник, но и сам дух времени.
Мы вместе с художником и аналитическим психологом Константином Васильевым смотрим на искусство как на психологический орган эпохи: через него коллективное бессознательное пытается отрегулировать однобокость нашего времени, вернуть ему глубину, тень и смысл. Мы начинаем с простого вопроса: зачем вообще нужно искусство в мире, где новости, тревога и бесконечная лента? И приходим к тому, что именно сейчас картина, фильм, инсталляция становятся "тренажёром" для психики, способом выдерживать хаос, неопределённость и внутренние противоречия, не уходя ни в цинизм, ни в фанатизм. Дальше мы говорим о том, как изменилась сама сцена искусства:
что с нами сделал постмодерн с его кавычками, иронией и распадом канона,
и что такое метамодерн, это странное состояние, когда ты уже всё понимаешь, но всё равно хочешь верить, любить, делать.
 Отдельный слой,  искусственный интеллект и нейросети.
Мы обсуждаем, что происходит с языком бессознательного, когда часть работы с образом берёт на себя алгоритм:
где заканчивается творческое сотрудничество с ИИ,
где начинается соблазн «сдать» собственную глубину машине,
и можно ли назвать нейросеть новым коллективным воображением без субъекта.
За этим спором про технологии проступает глубинный страх: что остаётся человеку, если машина уже умеет «красиво»? И тут важен именно ответ. В финале мы возвращаемся к самому интимному:
как использовать искусство в своей жизни не «для общего развития», а как язык бессознательного.
Что можно делать очень практично без художественного образования и без знания терминов:
как смотреть на картину так, чтобы она действительно отвечала;
как замечать те образы, которые «не отпускают»;
как превращать просмотр фильма, поход на выставку или собственный набросок в блокноте в диалог с собой, а не в ещё один пункт в списке «я должен». Этот выпуск — для тех, кто устал от визуального шума, но не хочет отказываться от образов.
Для тех, кто чувствует, что за словами «картина», «искусство», «нейросети» стоит что-то гораздо более личное: страх, надежда, желание наконец-то увидеть в зеркале не только лицо эпохи, но и живую душу.

Сегодняшний выпуск, о тревоге как о многоголосом явлении: она приходит эмоциями, мыслями, телесными всплесками и поступками, сужающими жизнь до коридора избеганий. Прежде чем «бороться», её нужно различить во всех регистрах эмоциональном, когнитивном, соматическом и поведенческом, иначе мы лечим тень вместо причины.Гостья выпуска: Елена Антонова, врач психиатр-психотерапевт (г. Санкт-Петербург), специалист, который умеет держать вместе клинику и человеческую историю.  телеграм-канал https://t.me/PsychoterapyFromDrAntonova В беседе разбираем тревогу без упрощений: где норма, где расстройство, как отличить отдельный эпизод паники от панического расстройства и почему тревога часто коморбидна с депрессией. Даём ориентиры по дифференциальной диагностике и «красным флагам», чтобы не пропустить соматические причины (кардиология, эндокринология, неврология, дефициты железа/В12, гормональные периоды перименопауза, ПМС, послеродовой). Обсуждаем, какие базовые обследования разумны, а какие превращаются в избыточный «медицинский шопинг». Отдельно маршрут: когда обращаться к психиатру, когда к психологу/психотерапевту, и как работает связка «двойной опоры». Разбираем фармакотерапию без мифов: что реально делают антидепрессанты при тревоге и ПА, чем синдром отмены отличается от рецидива, как планируется снижение доз, какие побочные эффекты возможны (и как о них говорить). Коротко касаемся вспомогательных средств (включая популярные вопросы про «магний»). Психоаналитическая перспектива помогает не терять смысл: как тревога связана с бессознательными процессами, конфликтом и вытеснением; когда симптом может нести «послание», а когда при выраженной нейровегетативной дисрегуляции первична стабилизация. Даем проверенный алгоритм «первой помощи» при ПА и обсуждаем культурные мифы о психиатрии, стигму и способы экологично информировать близких. Кому полезно: тем, кто сталкивается с повторяющимися эпизодами тревоги/ПА; специалистам; родственникам, поддерживающим близкого. Важно (дисклеймер): Материал носит образовательный характер и не заменяет очную медицинскую или психотерапевтическую помощь. При острых симптомах (боль/сдавление в груди, одышка в покое, внезапная слабость/онемение, спутанность сознания, суицидальные мысли), немедленно обращайтесь за экстренной помощью. Принимаете препараты не меняйте дозировку без консультации врача!

Разговор со смыслом, о том, как мы собираем свою мастерскую души. В выпуске, путь от карьеры к призванию как работе Самости: индивидуация, лиминальность, Гермес-проводник, цена и дивиденды перемены. Гостья: Кононова Анастасия - аналитический психолог, магистр психологии, член ПСАП, ААП, психолог проекта «Про себя».   О чём говорим: Родительские сценарии/«Живу не свою жизнь»/Лиминальность/Гермес в переходе/Цена и дивиденды/Поддержка и медицина без мифов: когда психотерапии мало и почему обратиться к психиатру - это про зрелость, а не «слабость». Это выпуск для тех, кто стоит на пороге смены профессии; тем, кто «между» и боится пустоты; специалистам помогающих практик; всем. Человеку важно услышать живую карту перехода: как распознать свой зов, выдержать ночь, не обнуляя биографию, и превратить новый смысл в устойчивую практику, без инфляции «особости» и с уважением к реальности. Карьера строится вверх, призвание, в глубину.  Присоединяйтесь, поговорим честно о цене и о дивидендах пути Самости.

Говорим о материнстве без идеала: что такое «достаточно хорошая мать», как наблюдение младенцев (метод Эстер Бик) помогает «увидеть невидимое», и почему связь держится не на безошибочности, а на устойчивом ритме и способности взрослых своевременно восстанавливать контакт. Разбираем «грудь» как функцию vs мать как целое, архетип Великой Матери и инфляцию эго, феномен «мертвой матери», а также как ранние сцены звучат во взрослой близости. Основано на нашей живой беседе с примерами и ясной опорой на теорию психоанализа.Гостья: Анастасия Макарова, психоаналитический психолог, магистр психологии МГУ, философ, исследователь невротических конфликтов и тревожных расстройств.  сайт: http://leelapsy.tilda.ws/psy тг-канал: https://t.me/am_in_the_city Что внутри: - «Достаточно хорошая»: ритм и предсказуемость вместо идеала; настроенность и восстановимость контакта. - Наблюдение младенца (Э. Бик): деликатное присутствие, чтобы видеть микроритм диады. - Объектные отношения: маркеры качества связи и непрерывность «я». - «Грудь» как функция → встреча с целой матерью: ритуал, голос, выдержанная пауза. - След детского опыта во взрослой близости: слияние/бегство, идеализация/обесценивание; партнёр — не функция. - Архетип Матери: два полюса и риск инфляции; влияние медиа-среды. Для кого: родителям, специалистам и всем, кто хочет меньше стыда и больше практики «ремонта» — в отношениях с детьми и взрослыми. Рекомендации книг из выпуска: Винникотт - Маленькие дети и их матери. Коротко и по сути: «достаточно-хорошая» забота, holding/handling, ритм и восстановимость. Д. Винникотт - Игра и реальность. Про пространство «между», где рождается связь и символизация. М. Кляйн - Зависть и благодарность. Частичный объект, «хорошая/плохая грудь», амбивалентность. В. Каст - Отцы - дочери, матери - сыновья. Про материнский/отцовский комплексы, место «третьего». М. Малер - Психологическое рождение ребёнка. Сепарация-индивидуация, становление А. Грин - Мёртвая мать. «Выключенная» психика рядом, депривация и её эхо в близости. Д. Рейнгольд - Мать, тревога и смерть (комплекс). Базовая тревога и её влияние на диаду.

Выпуск о работе горя - не про «соберись», а про живой процесс. Мы говорим о том, как утрата сначала пробивает дыру в душе, а затем, если её выдержать становится окном. Горе не лечится скоростью и «силой воли»: у него свой ритм и свои опоры. Работа горя требует любви! Гостья - Татьяна Снежко, аналитический психолог и арт-терапевт.  Мы обсуждаем: - Тело как первый вестник: как бережно проходить фазу шока и зачем не торопить смысл. - Адаптацию в эмиграции: множественные утраты (язык, роли, среда) и сбор внешних/внутренних опор. - Потерю беременности как «неузнанное» горе: право на чувства, ритуалы, поддерживающие люди. - Три связки процесса: признание, работа, возобновление эмоциональной жизни (это не «забыть», а трансформировать связь). - Роль Другого. - Порог второй половины жизни: когда старые роли уже не держат энергию, а душа спрашивает: «Чьей жизнью я живу?» - Творчество как путь возвращения энергии: формы, в которых боль перестаёт каменеть. Фрагмент стихотворения героини (про него мы говорим в выпуске): О ТЕБЕ Где ты сейчас? Мой звёздный малыш Мой тихий странник Небесный мореплаватель …Ты выбрал меня, а значит, пусть и на время, мы были вместе Я желаю тебе прекрасного путешествия И всё молоко звёздного пути Пей его и набирайся сил Для нового выбора, нового приключения на Земле Я люблю тебя, а значит смогу отпустить Свобода и тихое море — синий бархат, расшитый блёстками Этот выпуск - не про рецепты «за 21 день».

Мы говорим о любви как о пути индивидуации - о большой человеческой драме, знакомой почти каждому. Мы пытаемся рассмотреть, когда связь двоих становится дорогой к себе, а не только к роли. Психологические отношения возможны там, где я различаю себя и другого и умею это выдерживать. Отсюда и поворот: отношения перестают быть сценой масок и становятся пространством присутствия и ответственности. Мы разберём, как звучит Персона в близости и чем роль отличается от живого «я». Посмотрим, как во влюблённости запускаются проекции Анимы и Анимуса, почему они усиливают идеализацию и как перевести их язык в человеческую просьбу. Коснёмся выбора партнёра и влияния родительских имáго, поговорим о травматических комплексах, которые переносят старые реакции в новые сцены. Отметим, где в паре проявляется Тень и как не превращать конфликт в ритуал обвинений, возвращая субъектность себе и другому. В финале сведём разговор к индивидуации: не к самоизоляции, а к проявлению Самости при участии в жизни, к простым признакам того, что союз вышел из механики повторов и в нём появилась глубина и выбор.