Advertise on podcast: Никаких улик

Филадельфия, 1957 год. Эпоха рок-н-ролла и послевоенного бума. На окраине города, в районе Фокс-Чейз, в придорожных кустах нашли обычную картонную коробку из-под люльки. Внутри - тело избитого мальчика. Его не искали родители. Его не хватились соседи. 65 лет он оставался «Никем». Это дело - не просто убийство. Это загадка, которая мучила Америку шесть с половиной десятилетий. Тысячи опрошенных домов, сотни фотороботов, десятки версий. И ни одного имени. Почему ребёнок, переживший ад, так и не обрёл справедливость?

1991 год. Англия. Линкольншир. Больница Грантем и Кестивен, Четвертое детское отделение. Представьте себе это место. Коридоры пахнут хлоркой и стерилизацией, в палатах слабо мигают лампы, родители спят в креслах, сжимая плюшевых мишек. За 59 дней — с февраля по апрель 1991 года — здесь умерло четверо детей. Ещё трое были на волоске от смерти. А шестеро получили травмы, которые навсегда превратили их в инвалидов. И на этом фоне, словно тень, ходила по коридорам палаты молодая женщина в белом халате. Она не плакала, не брала на руки плачущих детей. И когда очередной малыш переставал дышать, она стояла в углу, наблюдая, как врачи борются за его жизнь. Её звали Беверли Гейл Алитт. Ей было 23 года. Она была медсестрой. И, как позже выяснится, именно её присутствие совпадало с каждой трагедией. Это реальная история, ужас которой раскрывался постепенно — от случайной неудачи до неизбежного откровения.