Advertise on podcast: Talk About Podcasts

Девять человек за стойкой. Гости стоят у входа. И никто не спешит их встречать. Почему? «Мы просто сильно устали».Для сомелье Юрия Братчика это не просто плохой сервис, а симптом большой проблемы ресторанной индустрии. Опытные специалисты уходят с передовой, знания не передаются дальше, а молодых сотрудников порой выпускают к гостям без должной подготовки.Но действительно ли дело в молодёжи? Или владельцы и менеджеры сами забыли, что такое гостеприимство?В новом выпуске Talkabout говорим о ресторанной кухне с другой стороны: о людях, обучении и мелочах, которые превращают обычный поход в ресторан в хороший вечер

Наталия Первякова много лет занималась генетикой, работала в Imperial и делала большие международные исследования. А потом поняла, что больше не хочет заниматься академической наукой.Теперь она работает в научном парке и помогает учёным превращать свои исследования в стартапы — от медицинских технологий и биореакторов до устройств для ухода за пожилыми.Почему хорошая научная идея может годами лежать на полке? Что важнее для инвестора — идея или люди? И почему интроверту иногда приходится заставлять себя знакомиться на конференциях и писать незнакомым компаниям?В новом выпуске «Вертушки Крукса» — о науке, стартапах, выгорании и попытке наконец сделать так, чтобы исследования действительно меняли жизнь.Выпуск создан при поддержке эстонского научного агентства.

Она 20 лет работала с финансами, но сама почти не инвестировала. Деньги уходили на машину, жильё и обычную жизнь — пока ковид не заставил остановиться и посмотреть на всё по-другому.Юлия Кангро рассказывает, как они с мужем вытащили деньги из собственного дома, купили первую инвестиционную квартиру, постепенно собрали портфель и почему в какой-то момент ей стало интереснее не считать чужие деньги, а переделывать убитые квартиры.Поговорили про кредиты, недвижимость, аренду, флиппинг, дизайн и о том, почему финансовый человек может годами откладывать инвестиции «на потом».

Что делать, если в байопике половина событий была не с тем человеком, не в тот день и вообще не так? Плевать, если кино хорошее? Или всё-таки нельзя превращать чужую жизнь в удобный сценарий? В новом выпуске «Датского штурвала» спорим о том, где заканчивается биография и начинается художественный вымысел. Почему у байопиков почти всегда есть обязательный пик, зачем создатели вырезают неудобные куски жизни и почему иногда именно фильм заставляет нас впервые заинтересоваться человеком, о котором мы вообще ничего не знали. И да — добрались до Фредди Меркьюри, Боба Дилана, Уитни Хьюстон, про которых уже сняли, и Егора Летова и Курёхина - про которых очень хотелось бы. А ещё выяснили, каким должен быть байопик про самого себя.

Современная поэзия — это не обязательно библиотека, тишина и чтение с листа. В Таллине поэты устраивают свои тусовки, спорят стихами в Telegram, экспериментируют со сценой и учатся не бояться публики. Юлия Корнеева поговорила с Анной Серебро и Димой Соколовым о «Совином чтении», «Артхаусе», поэтических баттлах, страхе сцены и о том, зачем вообще современному поэту выходить из своей ракушки.

В новом выпуске «О деньгах. Просто!» поговорили с Адилем Махатом из Lightyear. Получился разговор не про красивый успех из LinkedIn, а про реальный путь: гранты, учёбу в Тарту, год в американской глубинке, десятки отказов на стажировки, работу в стартапах, первые продажи, поиск себя и карьеру в международных технологических компаниях. Адиль очень честно рассказал, как принимал решения, которые определили его жизнь, почему остался в Эстонии после университета и что на самом деле происходит за кулисами быстрорастущих финтех-компаний. Если вам интересны технологии, карьера, инвестиции и истории людей, которые строят себя с нуля, этот выпуск точно стоит послушать. 📍18.11 состоится закрытая встреча с Lightyear в Таллинне, где впервые на русском можно будет познакомиться с брокером поближе и спросить интересующие вас вопросы. Следите за анонсами у @investingwomen.tln

Старый кирпич — не обязательно плохой. Старая балка может оказаться прочнее новой. А гнилой исторический наличник однажды можно будет не выбрасывать, а измельчить, превратить в материал для 3D-печати и восстановить вместе со всеми его царапинами и следами прошлого.В новом выпуске «Вертушки Крукса» инженер-строитель и исследовательница Алёна Гинейко рассказывает, что происходит с историческими зданиями во время реновации, почему энергоэффективность иногда уничтожает детали, которые невозможно восстановить, и можно ли дать старым строительным материалам вторую жизнь.

Смерть кинокомедии? Когда вы в последний раз реально ржали в кино — так, чтобы хотелось пересказать шутку друзьям? Где новые Джимы Керри и Лесли Нильсены? Почему «Голый пистолет» и «Ширли-мырли» до сих пор работают, а современные комедии чаще вызывают лёгкую ухмылку? В новом «Датском штурвале» разбираемся, что случилось с юмором в большом кино: индустрия стала осторожнее, юмор пересел в TikTok и мемы, победила постирония — или просто мы сами стали другими? И да, вспоминаем фильмы, которые когда-то заставляли нас ржать как лоси.

Он приехал из Нарвы в Англию, работал курьером по 12 часов, развозил еду на велосипеде и мотоцикле, торговал всем, чем можно, а потом купил биткоин — и благополучно продал его обратно за $7 тысяч. Сегодня Дмитрий Метсаталу — предприниматель, инвестор, криптоэнтузиаст и автор одного из крупнейших русскоязычных финансовых сообществ в Эстонии. Но интереснее не то, сколько он заработал, а сколько раз всё шло не по плану. Бинарные опционы. Первый заход в крипту. Бизнесы, которые не взлетели. Англия, где вместо «университета из кино» были работа курьером и жизнь на пределе. Возвращение в Эстонию во время ковида. И соцсети, которые в итоге превратились в отдельный капитал. Говорим о деньгах, риске, крипте, инвестициях, предпринимательстве и о странной штуке: почему иногда человек, у которого уже есть деньги, всё равно хочет продолжать что-то доказывать и строить.

Эйлин Грей делала мебель, которую в 1920-х считали странной и некрасивой. Сегодня её столики стоят сотни и тысячи евро, а кресло из коллекции Ива Сен-Лорана ушло за $29 млн. Почему Грей долго оставалась в тени? Как Ле Корбюзье вмешался в её архитектуру? И вообще — кто решает, кого через сто лет назовут гением: талант, искусствоведы или маркетологи? Заодно разбираемся, почему Пикассо, Дали, Ван Гог, Канье Уэст и Томми Кэш вполне могут оказаться частью одного разговора об искусстве

17% жителей Эстонии, пережили сексуальное насилие в детстве. И это только те, кто смог об этом рассказать. Почему ребёнок может молчать годами? Как детская травма потом превращается в проблемы с доверием, отношениями, самооценкой и тревогой? Какие изменения в поведении ребёнка должны насторожить взрослых? И главное — что делать, если ребёнок всё-таки рассказал? Юлия Корнеева говорит об этом с психологом и психотерапевтом Еленой Кораблёвой — без попыток спрятать тему за формулировками и сделать вид, что её не существует. Поговорили также о детских границах, профилактике, ошибках взрослых и о том, почему пережитое не обязательно должно управлять всей дальнейшей жизнью человека.

Она была моделью Vogue. Любовницей Ман Рэя. Дружила с сюрреалистами. А потом поехала на войну — и оказалась в ванной Гитлера.Ли Миллер вообще не очень умела жить по правилам. Когда ей говорили «нельзя», она находила способ сделать. Когда ей закрывали дорогу в военную журналистику, она получила американскую аккредитацию и отправилась на фронт. Когда её не пускали туда, куда пускали мужчин, она иногда просто переодевалась мужчиной и шла дальше.Она снимала освобождение Парижа, Дахау и Бухенвальда. А потом сделала одну из самых знаменитых фотографий своей жизни: сидит в ванной в квартире Гитлера — в тот самый день, когда он заканчивает свою жизнь в бункере.Но самое страшное начинается уже после войны. Камера замолчала. Миллер погрузилась в депрессию и алкоголь, а после её смерти сын обнаружил около 60 тысяч негативов и других материалов, которые практически заново открыли миру её работу.Как из женщины-модели получается военный фотограф? Почему Ли Миллер постоянно лезла туда, куда её не звали? И что происходит с человеком, который своими глазами увидел то, во что невозможно поверить?

Когда мы слышим слово «учёный», чаще всего представляем лабораторию, микроскоп или сложные формулы. Но что, если исследование можно провести... через искусство?В новом выпуске «Вертушки Крукса» Юлия Тислер вместе с художницей Дарьей Пополитовой и куратором Анитой Коданик разбирается, как выставка может стать научной лабораторией, почему украшения способны вызывать почти физические ощущения, а современное искусство создаёт не только эмоции, но и новое знание.Разговор получился не о том, «что хотел сказать художник», а о том, как рождается исследование, почему иногда приходится годами пересматривать собственные выводы и зачем науке нужны совсем не академические методы.🎙 Подкаст выходит при поддержке Эстонского научного агентства в рамках государственного конкурса по популяризации науки.Ссылка на новый выпуск - в шапке профиля.

В новом выпуске подкаста «Датский штурвал» Дан Ротарь и П.И. Филимонов разбираются, что вообще считать фолк-музыкой и почему этот жанр переживает одно возрождение за другим.Почему у народных песен часто невозможно найти автора? Как музыка, которую когда-то пели во время работы, свадеб и похорон, превратилась в источник вдохновения для рока, поп-музыки и электронной сцены? Почему современные музыканты снова обращаются к народным мотивам, а слушатели неожиданно начинают искать в них то, чего не хватает идеально отполированному цифровому звуку?

Дом за десятки миллионов долларов. Рояль за полмиллиона. Картины стоимостью как небольшой остров.Но главный вопрос выпуска совсем не в деньгах.Можно ли по интерьеру понять человека? Почему дом Лени Кравица одних восхищает, а другим кажется слишком идеальным? Где заканчивается стиль и начинается декорация? И правда ли, что интерьер — это самая честная автобиография своего владельца?Разбираем знаменитый дом Лени Кравица, спорим о мужских украшениях, коллекционировании, винтаже и неожиданно приходим к выводу, что иногда дому не хватает... пыли.